пятница, 25 ноября 2016 г.

Искусство продавать искусство


Фиона Дрюкенмиллер
Адрес FD Gallery - небольшой галереи на Манхэттене известен людям, которые понимают толк в вечных ценностях. Ее хозяйка, Фиона Дрюкенмиллер, - классическое воплощение Upper East Side, миниатюрная блондинка, к которой не применимы понятия «возраст, мода, социальный статус» - лишь «стиль, стиль, стиль», открыла галерею немногим больше пяти лет назад и с тех пор ее называют «единственной в своем роде». 
В Нью-Йорке, где на каждом углу вам в ухо кричат о скоротечности моды, Фиона говорит об искусстве, которое не стареет. Дело в том, что Фиона, проведшая почти десять лет на Уолл стрит, знает толк в драгоценных приобретениях. От ценных бумаг она перешла к прекрасным украшениям, каждое из которых может стать основой коллекции. И цена этой коллекции с годами только увеличится – за это Фиона готова поручиться. В ее галерее можно найти множество разных сокровищ – и удивительную мебель, и винтажные сумочки, и редкие книги. Но главное – это украшения. Фиона, одетая в черное платье-карандаш с открытыми руками и невероятные изумрудные серьги Hemmerle, широким жестом показывает на три витрины в центре галереи: «Здесь у нас Van Cleef & Arpels, здесь – Cartier, ну а в третьей – Hemmerle». Ну, к третьей витрине мы еще вернемся, а пока – исторические сокровища прославленных марок той поры, когда они были великими и работали с не менее великими клиентами. Ощущение нереальности происходящего растет, когда видишь «живьем» вещи, знакомые только по книгам – опалово-бриллиантового мышонка Вердуры, брошь и серьги Сюзанн Бельперрон, браслет в стиле Ар Деко с чистейшими изумрудами и бриллиантами из коллекции Марджори Мериуэзер Пост работы Cartier… 
Рубиновый Будда из дворца китайского императора 15 века, украденный англичанами в 19 веке, принадлежал князю Феликсу Юсупову и был вывезен им при бегстве из России в 1918 году... В 1920х годах Cartier поместил статуэтку в стеклянную с золотом коробку. Сокровище, пережившее вековые приключения, теперь находится в нью-йоркской FD Gallery на Манхэттене.

Отдельное сокровище – вырезанная из рубиновой породы статуэтка Будды – в прошлом принадлежавшая китайской королевской династии, она больше известна как сокровище из коллекции князя Феликса Юсупова. И в соседней витрине – то, за чем я, собственно, и пришла. Галерея Фионы стала единственным в мире местом, где продаются вещи величайших ювелиров современности (помимо их собственных студий, конечно) – JAR, Hemmerle, Viren Bhagat. 

- Эта галерея похожа на вас – в ней есть классика и совершенно непредсказуемые вещи. Как вы пришли к этому занятию и что определяет ваш выбор? 
- Я открыла галерею, потому что мне это показалось забавным. К тому же, всегда приятно смотреть на красивые вещи. Так что причины были вполне эгоистические, личное удовлетворение, а не что-либо иное. Я ценю вещи, которые сохранят свою ценность со временем. Мы никогда не можем угадать, что уйдет, а что останется, что будет дорожать, а что можно будет выкинуть на помойку – особенно в области искусства. Но в ювелирных украшениях, которые подписаны значимым именем и сделаны выдающимися мастерами, которые побывали на многих выставках, опубликованы в книгах и продавались на аукционах, есть ценность, которая останется навсегда. Я предполагала, что многие мои друзья придут в галерею, чтобы купить выбранные мною вещи. Так и получилось. Я не хочу, чтобы они потеряли эти деньги, если по каким-то причинам им придется расстаться с купленными у меня украшениями. Так что это главный критерий – мы ищем вещи, которые не утратят своей ценности. И второе, конечно, - красота. Вещи, способные украсить кого-либо и прекрасные сами по себе. 
Кольцо в стиле Ар Деко с рубином, изумрудами и сапфирами, Cartier, ок. 1925
- Ваша галерея, возможно, одна из немногих в мире, работающая с ныне живущими авторами. Вы уверены, что их подпись будет что-то значить в будущем? 
- Уверена. Это как в искусстве – но только в том случае, если выбирать самое лучшее. А мы именно это и стараемся делать. JAR, Hemmerle и Viren Bhagat, безусловно, останутся в истории и никогда не подешевеют. Их вещи удивительно красивы и уникальны. К тому же, их совсем немного – в год каждый из них делает не больше 60 вещей. Вирен к тому же использует редчайшие материалы – натуральный жемчуг, бриллианты Голконды, старинные изумруды. Спрос на эти украшения пока только увеличивается – в мире появляются все новые миллиардеры, и они буквально стоят в очереди за вещами такого уровня. Думаю, к большинству современных дизайнеров все вышесказанное не относится. Поэтому мы не заинтересованы в расширении списка современных дизайнеров – берем только лучших. У нас появились два молодых автора – SABBA и Nadia Morgenthaller – по личной рекомендации JAR. Мы хотим работать долгое время – и нам не нужны однодневки. Я хочу, чтобы мои друзья приходили сюда еще и еще – и чтобы доверие между нами росло. 
Hemmerle

- Значит, доверие – это основа всего? 
- Да. Доверие и репутация. 
- Есть ли вещи в вашей коллекции, с которыми вы никогда не расстанетесь? 
- Есть. Я никогда не расстанусь с некоторыми вещами Вирена Багата. Я их не продам. Они невосполнимы. И они прекрасны. 
Bhagat
Bhagat
- Видите ли вы преемственность в ювелирном деле? Насколько хорошо винтажные вещи сочетаются с работами современных мастеров? 
- Мне кажется, есть нечто, что их объединяет – это магия. Ты смотришь на украшение, и сразу ловишь это волшебство. Или не ловишь – и тогда перед тобой не самое лучшее произведение (смеется). В вещах Вирена есть все – романтика, история, культура, традиции… Если вы посмотрите на старые вещи Cartier – например, на кольцо с египетскими мотивами – то почувствуете то же волшебство. 
Cartier, 1926
- Как часто в галерее появляются новые вещи? 
- Почти каждый день. Если хочешь быть интересным – надо искать. Правда, поиски становятся все труднее и труднее… 
- Вы одолжили несколько вещей на выставку индийских украшений в Кремле. Вы часто это делаете? 
- Достаточно часто. Мы дали несколько вещей Вирена – я это сделала по его просьбе, потому что хорошо к нему отношусь. К тому же, я думаю, что нужно помогать ему, чтобы его работа стала более известной миру. Мы также предоставили брошь Lacloche с рубинами и бриллиантами в стиле Ар Деко – для таких вещей важна выставочная история, они становятся от этого только дороже.
Francois-Xavier Lalanne, ок. 2005


Suzanne Belperron 
Cartier


Hemmerle

Van Cleef & Arpels

Suzanne Belperron

Rene Boivin


Boucheron

пятница, 18 ноября 2016 г.

Рыцарь красоты

Kazumi Arikawa

64-летний японец Казуми Арикава собрал за свою жизнь одну из крупнейших частных коллекций ювелирных украшений в мире. Тиары из его коллекции украшали головы европейских монархов, собранными им старинными камеями любовались Александр Македонский и Наполеон. Но г-на Арикаву привлекают вовсе не знаменитые имена прошлых владельцев его сокровищ. То, что он ищет по всему миру, заключается в одном слове – красота.
Tiara of Imperatrice Eugenie


Г-н Арикава в прошлом собрал серьезную коллекцию буддистского искусства и подарил ее храму. Он занимался и изобразительным искусством – через его руки прошли многие шедевры. Но, когда ему было около 40лет, он понял, что единственное, что для него служит идеальным сочетанием эмоций, мастерства, красоты и гармонии – это ювелирные украшения. С тех пор его коллекция, насчитывающая более 100 драгоценных тиар (в том числе одна из четырех известных в мире тиар Фаберже), путешествует по миру и служит основой всех крупных выставок ювелирного искусства.
Он приезжал в Москву всего на один день – чтобы посетить выставку индийских украшений в Кремле и Алмазный фонд. В ровном, вежливом, в застегнутом на все пуговицы кителе человеке ничто не выдает одного из влиятельнейших и богатейших коллекционеров мира, одного слова которого достаточно для заключения многомиллионной сделки. О своей страсти – ювелирном искусстве – он может говорить 24 часа в сутки. 
Bacchus Cameo by Nicolla Morelli C.1800: Sardonyx: Provenance: Caroline Murat, Queen of Naples & Sicily, Younger Sister of Napoleon Bonaparte. Albion Art Collection Tokyo

«Я считаю, что искусство и красота являются истинным смыслом жизни, существования человека, – говорит он. – Это то, что меняет жизнь человека, очищает его сердце и мысли. В этом, на мой взгляд, главная цель искусства».
- Некоторые люди собирают произведения искусства, потому что считают это инвестицией. Другими движет тщеславие или высокомерие, стремление возвыситься. Почему этим занимаетесь вы?
- Любая причина, по которой человек занимается коллекционированием, на мой взгляд, вполне хороша. И тщеславие, и деньги, и все прочее – почему нет? Неважно, почему человек это делает. Главное, что он собирает красоту. Наполеон, например, очень любил украшения и предметы роскоши – его богато убранный двор вызывал восхищение и даже политические симпатии мира. И кого сейчас волнует его политика? Главное, что там была красота, которой мы можем восхищаться и сегодня, к которой мы можем прикоснуться. Богатство никогда не проистекает из материальной стоимости вещей. Оно может расти, может уменьшаться в зависимости от того, кому принадлежит власть. Но красота остается. Например, тиара всегда была символом силы и богатства, иногда и тщеславия. Но если мы заглянем в античность, то тиара была символом чистоты. Девушки в Древней Греции носили тиару во время храмовых церемоний, чтобы сохранить чистоту. Без тиары боги не будут к ним благосклонны. 
Royal Pink Topaz Parure of the Queen of Prussia (Prov. The Three Queens of Prussia, Sweden, Denmark & The Four Princesses): Early 19th Century: Russian Pink Topaz, Diamond, SV, Gold, Albion Art Collection Tokyo

- Когда вы выбираете вещи для своей коллекции, каковы ваши критерии? 
- Во-первых, красота и благородство. Это главный принцип. Когда я вижу ювелирное украшение, мне не нужно время и дополнительные объяснения – я руководствуюсь только чувством. У меня есть много исторических драгоценностей, но я собираю не их. Для меня коллекционирование сродни семье, человеческим отношениям. А что касается критериев, могу процитировать лорда Гамильтона – одного из самых значительных коллекционеров времен короля Георга III: «Выбирайте самое лучшее. Не из хорошего, а из выдающегося».
- Современное ювелирное дело превратилось из искусства в коммерцию. Если взглянуть на прилавки, то видно, что огромное количество благородных металлов и драгоценных камней используется впустую, для создания уродливых вещей. Что произошло, по-вашему?
Pearl & Diamond Spray of Oak Leaf Brooch by Rene Lalique: C.1880: Natural Pearl, Diamond, SV, Gold Albion Art Jewellery Institute Tokyo

- Трагедия современного ювелирного дела в том, что большинство мастеров, дилеров, да и вообще людей не имеют никакого представления о настоящем ювелирном искусстве. И еще одна трагедия заключается в том, что люди всегда думают о цене - у ювелирных украшений высокая стоимость. И первый вопрос, который люди задают при взгляде на украшение – сколько стоит? И дальше идут мысли – дорого, могу ли я себе это позволить или нет? И это вместо того, чтобы думать о красоте. Потом такое украшение кладется в сейф и там умирает. Картины, скульптуры мы видим гораздо чаще, потому что они есть в музеях. Ювелирные украшения, даже выставленные в музеях, как-то незаметны. И это очень печально.
- Но ювелирные украшения – это единственные вещи, у которых есть ценность помимо гения художника. Никому не придет в голову оценивать количество краски и стоимость холста картины Леонардо, в то время как в ювелирной вещи есть цена драгоценных камней и металла. Искусство ювелира часто вообще не принималось в расчет – многие украшения просто разламывались и переделывались на новый лад со старыми камнями. Почему это происходит? Почему дизайном в украшениях традиционно пренебрегают?
- Как я сказал, в этом трагедия ювелирного искусства. Пожалуй, единственное исключение – Рене Лалик. Его вещи были бы великими, даже если бы не были подписаны его именем. Но опять же – а кто их видел в реальности? Кто их держал в руках? Именно поэтому я хочу собрать лучшие украшения, сделанные человечеством, и показать их миру, позволить людям подержать их в руках. Я видел, как люди меняются, когда видят эту красоту. Я решил, что место украшений – не в витринах. Я позволяю людям прикоснуться к ним. Даже когда я читал лекцию трехлетним детям, я не изменил этому своему правилу. 
Charles I Memorial Cameo Ring: 17th Century: Garnet Cameo, Enamel, Gold: (At the execution in1649 of Charles I by Oliver Cromwell, the king conducted himself with astonishing dignity and showed his royal qualites.) Albion Art Jewellery Institute

- Вы ограничиваете себя каким-то периодом? Ваша коллекция начинается с древней Месопотамии. А что там есть из наших дней? 
- Из современных ювелиров я выделяю японскую марку Gimel. Американец Daniel Brush тоже меня интересует. Я не поклонник его вещей из бакелита, но меня восхищает его резьба по металлу. Это уровень большого искусства.
- В наши дни есть всего пять ювелиров, которые занимаются по-настоящему высоким ювелирным искусством. Это JAR, Wallace Chan, Michelle Ong, Viren Bhagat, Gimel… Кто из них, на ваш взгляд, может стать предметом коллекционирования в будущем?
- Для меня это простой вопрос. Если JAR сделает что-то, что тронет мое сердце, я это куплю в коллекцию. У Gimel мне нравится далеко не все. Но то, что нравится, я покупаю. Она не может вкладывать слишком много денег в свои украшения – и это ее ограничение. Но ее вдохновение и ее чистота не ограничены ничем. Если кто-то скажет мне – я дам тебе картину Леонардо, я скажу - я приму ее, если она мне понравится. Если бы мне пришлось украсить стену картинами, которые бы я выбрал сам, их было бы довольно мало.
Baroque Rosecut Diamond Enamel Cross: C.1660: Diamond, Enamel(Representing the Instruments of the Passion), Gold. Albion Art Jewellery Institute Tokyo

- Можете ли вы припомнить вещь, которая от вас ускользнула и о которой вы до сих пор жалеете?
- Да уж… Лет 15 назад на одном из аукционов я увидел парюру с сапфирами и натуральным жемчугом – точно такую, какая есть в Лувре. В то время мне нравились тонкие, изящные вещи эдвардианской эпохи и Ар Деко (теперь-то я смотрю на вещи гораздо шире). Главный аукционист сказал мне – «Казуми, помнишь сапфировую парюру? Она выставлена на продажу!» Я посмотрел на нее и сказал себе –это не моя вещь. Эстимейт был около миллиона – в то время очень высокая цена для такого рода вещей. Через пять лет, когда у меня была уже большая коллекция тиар, парюра опять вышла на аукцион. Цена была уже четыре миллиона. Я подумал – дешево! Надо брать! Но решил, что надо попробовать поторговаться. Два месяца он молчал. Я позвонил ему сам. Он говорит: «Извини, но вещь продана». Мне осталось только узнать, кто стал покупателем. Король Саудовской Аравии. И цена – 10 миллионов долларов.
The Castellani Triptych from the Albion Art Collection

Gold, Glass, Chalcedony
c.1870, Italian
Maker: Castellani

- Вы думали о том, что станет с вашей коллекцией в будущем?
- После моей смерти? Хороший вопрос. Коллекция тиар продана стране, которая планирует открыть в ближайшее время музей. Я очень этого жду. Что касается остальной коллекции, я ищу преемника. Моя задача – собирать. Надеюсь найти человека, который разделит мое отношение к этой коллекции и будет готов выполнить мое условие – коллекция должна быть доступна для людей. Мне важно, чтобы люди вдохновлялись этой коллекцией. В конце концов, Лувр ценится в мире не как здание, а как великое собрание шедевров.
- Ваши правила коллекционера?
- Во-первых, постоянно тренировать глаз в поисках прекрасного – искать красоту в искусстве, природе, музыке, людях… Во-вторых, никогда не слушать чужое мнение – верить только своим ощущениям. В-третьих – понимать свое предназначение. Иными словами, знать, что и зачем ты делаешь.
Беседовала Елена Веселая
Art Deco Fox Brooch c.1930 Diamond,Ruby,PT Albion Art Jewellery Institute Tokyo

Золотые правила Казуми Арикавы:Я ничего не значу. Кого интересует, кто и кому продал Мону Лизу! Всех интересует только сама Мона Лиза. Ко мне это тоже относится: я никто, но мои любимые украшения – сокровище.
Люди стремятся к тому, чтобы стать драгоценностями. Любая субстанция стремится к наиболее стабильной форме. Кристаллизация, которой достигли камни, - высшая форма стабильности. Я думаю, это то, к чему стремятся люди. Вот почему всем нравятся драгоценные камни. Мы смотрим на них и думаем: «Да, они достигли совершенства!»
Когда вы начинаете смотреть на людей, как на деньги, самое время заняться буддизмом. Когда мне было 26 лет, я держал престижную школу. В один прекрасный день я заметил, что воспринимаю своих учеников как ходячие мешки с деньгами. Я решил, что превращаюсь в монстра. Продал школу и решил уйти в монахи. Два года я не занимался ничем, кроме учебы, уборки и медитаций. Я даже не встречался со своей семьей – только Буддизм, и ничего больше. Через два года я почувствовал, что не достоин быть монахом и вернулся в общество. Медитация – часть моего дневного распорядка до сих пор.
Красота – это не то, что можно понять, это то, что можно почувствовать. Когда я посещаю музеи, я смотрю по сторонам и сразу иду к тому, что меня притягивает. Я никогда не читаю таблички, и мне не важно, насколько известен художник. Важно только одно – трепещет ли мое сердце? Я слушаю только свои чувства, а не критиков.
Если ты знаешь и любишь свою культуру, ты открыт для понимания других. Я – эксперт в японской культуре. Это дает мне уверенность в самом себе, в своей стране, так что я могу поехать в любую точку мира и оценить красоту, которую люди там создали.
Всегда ищите высшее качество. Посредственное искусство или плохие рубины ничего не прибавят к вашему чувству прекрасного, даже если вы увидите их тысячи. А один рубин высшего качества скажет вам все.
Недостаточно просто вымыть туалет; его надо мыть до тех пор, пока он не заблестит, как бриллиант. Когда я жил в монастыре, мы драили полы каждое утро до зеркального блеска. Дзен учит нас доводить любую работу до совершенства. Любую! Я каждое утро довожу до блеска туалет. Это –бриллиант нашей ежедневной жизни, так что он должен сиять!
Minerva Cameo by Benedetto Pistrucci: Early 19th Century: Chalcedony Cameo(98x66mm), SV Albion Art Jewellery Institute Tokyo

Art Nouveau Cicada Brooch by Frederic Boucheron(1830-1902): C.1895: Rosecut Diamond(app.10ct), Sapphire, Diamond, Chrysoberyl Cat's Eye, Pink&Green Plique a jour Enamel: Albion Art Jewellery Institute Tokyo


Emeralds of Empress Ekaterina II of Russia Demi Parure

Gold, Silver, Emerald, Diamond
c.1830

Emeralds presented by Empress Catherine the Great during the embassy of the 2nd Earl of Buckingham to St Petersburg, 1762-1765 (see below)
Mounted by Rundell, Bridge and Rundell, c.1830

четверг, 17 ноября 2016 г.

"Русский след" на аукционах в Женеве: мы больше не интересны?

Спустя почти сто лет после октябрьского переворота 1917 года в России на крупнейших торгах Christie's и Sotheby's в Женеве появилось сразу несколько драгоценностей с благородным происхождением - принадлежавших ранее семье русских императоров, а также видным русским аристократам и промышленникам.
Революция 1917 года катком прошлась не только по судьбам людей, но и по драгоценностям и другим предметам материальной культуры. Каким-то вещам повезло больше - их вывезли за границу сами хозяева. Другим - и это касается сокровищ царской семьи - суждено было быть конфискованными новой властью и проданными за валюту.
Любая новая власть начинает с того, что пытается уничтожить атрибуты власти прежней - так Оливер Кромвель первым делом казнил короля и переплавил все королевские регалии, чтобы ничто не напоминало народу про "угнетателей". Это его не спасло - и очень скоро его тоже ждало поругание, но не забвение.
Советское правительство поступило более изобретательно - оно решило продать царские драгоценности, чтобы купить на вырученные деньги тракторы для колхозов. Тракторы были куплены - но они сгнили на полях в бездействии, поскольку никто не умел на них работать. А драгоценности разбрелись по свету, чтобы выплыть на поверхность спустя сто лет.
Аукционный Дом Sotheby's выдал сразу два украшения с имперским провенансом. Первое из них - колье-чокер Екатерины Великой.
Изящная бриллиантовая вещица поражает современностью дизайна - за более чем 200 лет она не устарела, ее легко можно себе представить на современной девушке (увы, для того, чтобы носить колье, нужна стройная шея). Бриллиантовый бант снимается и может носиться как брошь, а гибкое колье можно надевать отдельно.


Колье продавала известная нью-йоркская галерея, специализирующаяся на драгоценностях русского происхождения. Эстимейт, с которым было выставлено колье, не оставил ему никаких шансов. За 3 - 5 миллионов долларов его никто не захотел купить.
Можно сколько угодно рассуждать о том, что эти вещи - наше национальное достояние и их надо вернуть на Родину. Пока не принято политическое решение на этот счет, все наши ахи и вздохи останутся чистыми эмоциями. То, что на них не находится покупатель, говорит лишь о том, что сентиментальная ценность русских украшений понятна только нам. Завсегдатаи аукционов видят в них не крупицы русской истории, а горстку алмазов старинной огранки, которая, по их мнению, не стоит таких денег. Прошло сто лет, и флер "русского аристократизма" развеялся - мировому ювелирному сообществу нет никакого дела до нашей истории.

Вторая вещь с русским провенансом тоже не нашла покупателя, хотя история ее вполне захватывающая. В 1711 году Петр Первый лично повел войска против турецкого султана - и в районе реки Прут был окружен и находился на грани гибели. И тогда его жена, Екатерина Первая, собрала свои драгоценности и послала их султану в надежде, что тот снимет осаду. В ознаменование подвига жены Петр Первый учредил орден Св. Екатерины.
Бриллианты Екатерины превратились в блистательную парюру, сделанную, правда, в турецком пышном стиле, а значит, безнадежно устаревшую. Цветные камни старой огранки не блестят, а мерцают - кто знает, скольких обитательниц гарема они украшали?
Оценена парюра была так же, как и колье Екатерины Второй - 3 - 5 миллионов долларов. Как сказал мне известный нью-йоркский коллекционер Ли Сигельсон, "Людям же хочется носить то, что они покупают, а такую вещь сегодня не наденешь". Я спросила - а как же история? Ли посмотрел на меня с иронией и пожал плечами.
Christie's ответил двумя русскими вещами. Первая из них, потрясающая подвеска-камея на изумруде, принадлежала княгине Вере Лобановой-Ростовской.

Урожденная княжна Долгорукая, Вера молодой девушкой вышла замуж за князя Лобанова-Ростовского. Князь умер через два года после свадьбы. Княгиня Вера была умной женщиной - она поняла, к чему все идет, гораздо раньше остальных русских аристократов - еще в 1905 году. Она уехала в Париж и собрала внушительную ювелирную коллекцию. Когда родственники и друзья упрекали ее в расточительности, она отвечала: "Я не трачу, а создаю второе состояние".


К сожалению, о самой камее практически ничего не известно: ни автор, ни даже время создания. Можно только предположить, что она была создана в начале 19 века - классический профиль, высокая обьемная резьба говорят именно об этом. Камея была продана за 181 250 шв. франков при эстимейте 60 - 80 тысяч.

"Путиловская" жемчужина получила свое название по имени владельца - хозяина знаменитого Путиловского завода в Петербурге. Огромная натуральная жемчужина, практически идеальная, вставлена в брошь, которую с свое время вывез за границу сын Путилова.  За жемчужину просили больше миллиона франков - и покупателя не нашлось.
Осталась без покупателя и прекрасная шкатулка Фаберже - довольно редкая вещь для аукциона. Торг остановился на 130 тысячах франков. 


В общем, налицо факт - наши вещи нужны только нам. Но денег на них у государства нет - а если бы и были, то покупка таких вещей просто не в приоритете сегодня. Когда было политическое решение, Вексельбергу посоветовали купить коллекцию яиц Фаберже. Сегодня такой "совет" не последовал. Совершенно очевидно, что такие вещи покупаются не для того, чтобы их носить (вопреки мнению Ли Сигельсона). Они должны украшать музеи. Но... государству явно не до музеев сегодня.

Кстати, на Sotheby's продавался экземпляр знаменитого каталога академика Ферсмана, в котором запечатлены все сокровища, конфискованные из дворцов императорской семьи. Каталог был выпущен в 1925 году на русском, английском и французском языках и остался практически единственным свидетельством и перечнем утраченных царских сокровищ. Каталог на аукционе достался лондонской галерее Symbolic & Chase, которая купила его за 75 тысяч франков.